ИНТУИЦИЯ.

ДУХОВНОЕ РАЗВИТИЕ
ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

      
Интуиция предшествует яснознанию, и является способом получения информации с уровня Души. Испытанная методика развития интуиции есть на странице "Методика изобретения". Сверх- чувственное восприятие, или по другому, экстрасенсорное восприятие явление того же рода, только информация обрабатывается через специально организованное преобразование и влияние на органы чувств.. Ниже приведены выдержки из трудов известных специалистов о понятии интуиции.

Шмаков Владимир "…Арканы Таро"

      §1. Самосознание и самоощущение; ресурсы человека "Логика и интуиция исполняют каждая свою обязанность. Обе они незаменимы: логика, которая одна может дать уверенность - есть орудие показательное; интуиция есть орудие открывающее".
     Пуанкаре.733
      Атман человека, как модус Безначального Бытия, заключает в себе потенциально все свое будущее развитие. Утверждение его возможностей совершается постепенно работой активного сознания. Само по себе оно лишено всякой силы, не может ничего создать или уничтожить; оно является лишь орудием самодовлеющей монады, посредством которого она ощущает себя, противопоставляет друг другу свои частичные качествования и тем оценивает свое вечно перманентное бытие. Воля воплощенного человека неразрывно связана с его динамическим сознанием; их цель тождественна и состоит в том, чтобы утверждать единичные потенции Атмана через последовательное объективирование в среде соответствующих экранов и привлечение на них импульсирующего действия высшего субстанционального начала человека. Эта доктрина и выражается формулой древней традиции: "свет всегда светит и все освещает; научись принять его, и сам будешь свет". Источник всякой силы и деятельности есть Атман, а потому всякое познание осуществляется силой Атмана и черпается из него же самого; сам Атман вечно остается недвижным, познание осуществляется динамическим сознанием. Все это и приводит нас к следующему закону. - "Всякое познавание осуществляется высшей сущностью, но для того, чтобы это познание могло осуществиться стремящимся к постижению сознанием, необходимо и достаточно, чтобы оно перестроило себя так, чтобы веяние этой сущности могло бы быть им воспринято".
     
     "Не Боги нисходят к душе, обращающейся к Ним с призываниями и мольбами, но душа возвышается до Богов".
     
     Ямвлих.734
      Светлое око Изиды - луна посылает на землю свой луч белый, холодный и матовый; серебристая нить его чарует уснувшую природу; неизъяснимое чувство глубокого покоя, под которым где-то далеко внизу бушуют могучие стихии, охватывает душу каждого человека при виде девственного ночного светила. Как блестящий солнечный луч зовет человека к неутомимой деятельности, побуждает к борьбе, так кроткий луч ока Изиды заставляет уйти вглубь себя, предаться сладостным мечтам о чем-то далеком, но близком и родном его душе. Здесь со всей ясностью человек познает, что в нем живут два начала: стремление к разуму и стремление к мудрости. Разум заставляет его напряженно искать повсюду вне себя, взвешивать, мерить и оценивать все, что встретится на его пути, стараться объяснить все взаимоотношения между факторами, как следствия элементарных грубых связей. Мудрость сразу заставляет стихнуть душевную бурю; ласковой, нежной, но твердой рукой она отвлекает его от внешнего мира, заставляет замкнуться в себе и в глубине своего Я находить все ответы. Подчинившийся ее голосу, человек сразу чувствует, как бесконечно много ускользало от его разума, сколь грубым он представлял себе мир, и начинает познавать тончайшую паутину взаимоотношений явлений мироздания.
     
      "От светлых лучей Истины не всегда исходит тепло. Блаженны те, кто не заплатил за благо знания своим сердцем!"
     
     Шиллер.
     Как бы ни властвовали над человеком жизненные оковы, он всегда ясно сознает, что его чувства, волнения и переживания, проистекают из двух начал - ума и чувствования (sensibilit?), Ум и чувствование - это низшие проекции разума в его абсолютности и тех дивных, мистических и сладостных переживаний, которые известны под общим именем "интуиции". Эти два великих начала души человеческой предначертывают путь, характер и гармоничность всех переживаний и восприятий на всем пути развития. На первых его ступенях, человек несравненно больше живет непосредственным чувствованием, чем все анализирующим разумом. Дух человека гнетется обстановкой, где он живет, он скорбит о своем светозарном отечестве, а потому человек невольно склоняется к таинственному чувству без слов. Он не сознает себя, он просто жаждет вернуться назад, но у него нет еще самосознания, а потому нет и разума. По мере развития человек все больше и больше направляет свою энергию на изучение окружающего мира, а потому невольно начинает руководствоваться преимущественно разумом. Переходя от изучения единичных факторов к синтезу, он сразу убеждается, что один разум не может утолить целиком жажду его духа. Разум и интуиция - одинаково должны служить человеку; мышление и логическое познавание не должны ни нарушать, ни нарушаться интуитивным познанием; более того, всякое познание должно быть осуществляемо мощью обоих начал. Все воспринятое интуицией должно быть переведено в разум, освещено им и выявлено в деталях. Всякое рассудочное познание должно привлечь на себя свет интуиции и мощью ее быть проанализировано.
     
      Мышление зиждется на строгой последовательности умозаключений, или логике. Логика как метод априорного вывода, имеющего своей исходной точкой данные чувствования, имеет конечные пределы применения и потому является менее совершенным способом познания. В зависимости от той или иной исходной точки, логический метод приводит к различным результатам, а потому и сам он является по преимуществу оформливанием и выявлением аспективных частностей того, что дается интуицией. Логическая цепь умозаключений, как цепь, связывающая начальную точку с конечной, должна быть рассматриваема исключительно как метод, а не как самостоятельная ноуменальная сила. Она справедлива вполне лишь в данном конкретном случае, и как только она продолжается за присущие ей пределы, она тотчас же нарушает свободу познания и из его орудия делается оковами его связующими. Интуитивные восприятия в гармоничном познании не должны и не могут быть стеснены оковами логики.
     
      "Внезапно проникающему в разум свету не должно преграждать туда доступ лживой логикой, которая своими нечестивыми умозаключениями ведет к уничтожению даже данных сознания".
     
     Йогавасиштха.
      "Как на возмущенной поверхности текучей воды солнце отражается только раздробленными искрами, так и в уме мирского человека, бегущего за майей, Бог сияет только неполным светом".
     
     Шри Рамакришна Парамахамса.735
     Во всяком стремлении или познавании воля, его осуществляющая, вполне ограничена тесными пределами, а следовательно достижение всякого результата есть прямое следствие начального положения, от которого человек к нему начинает стремиться. Этой частичной ограниченной воли человека подчас может оказаться не под силу исполнить то, что от нее требуется; вот почему такое познание ограничено в своих возможностях. Действительно, в некоторых случаях человеку приходится разбивать одно целостное познание на ряд последовательных, разъединенных периодами времени, подчас большими, чем сама продолжительность человеческой жизни; иначе говоря, по отношению к данному воплощению, такое познание может лежать и в области невозможного. Если бы человек был ограничен необходимостью познавать только путем эмпирического разума, его возможности были бы узко ограничены и его сознание никогда бы не смогло не только разрешить, но и поставить пред собой конечные мировые вопросы; здесь то на помощь человеку приходить дар интуиции. Интуиция - это то русло, по которому веяние Высшей Недосягаемой Силы доходит до человека. Интуиция не есть исключение, не есть особый случай действия или тем паче нарушение или обход общих законов, наоборот, это есть основная сущность их всех, их основание и утверждение. Если бы человек познавал исключительно мощью своего разума, то это имело бы своим прямым последствием то, что вся эволюция человеческого существа шла бы механическим путем, человек не имел бы вовсе свободы и вся его жизнь заключалась бы в машинальных действиях по мертвым недвижным законам. Истинные законы природы тем и отличаются от законов человеческих, что они живы и эластичны, в самих себе несут свое усовершенствование, в то время как законы человеческие постоянны и недвижны, а потому мертвы. Пред лицом Вечной Правды все равны, но равны постольку, поскольку они живы, поскольку они проявили себя, поскольку искали и нашли; равны не лица, а равны действия; тот, кто совершил больше, тот и других больше. Пред лицом человеческой правды равны лица, а не дела, и на каждого налагается не по его деятельности, а по его неподвижности. Вот почему законы истинные живут и совершенствуются вместе с человеком, они сами следят за ним, законы же человеческие мертвы и неподвижны и человек сам должен следить за ними и приноравливаться к ним. Когда человек, стремясь к познанию, ставит пред собой определенную цель и объективирует в своем существе некоторую ограниченную волю, присущую комплексу начальных представлений, то у него есть два пути. Во первых, он может направить эту волю к той цели, которую он стремится достигнуть, - в этом случае он отдается познанию в разуме. Во-вторых, он может направить эту волю внутрь своего существа, он может как бы замкнуться в себе самом и, доведя эту волю до крайнего напряжения, начать стремиться получить ответ из недр своего существа непосредственно. Таким путем человек, не выходя из группы начальных представлений, силой собственной своей воли как бы намечает по методу долженствования контур искомой цели, создает систему натяжений, начинающих активно притягивать к себе эманацию соответствующего аспекта Атмана. Когда это притяжение достигает достаточной Силы, Атман эманирует соответствующий луч, который, прорезав мглу, освещает в человеке то, к чему он стремится; это познание второго рода и есть познание с помощью интуиции.
     
     "При свете разума можно сказать многое о началах, которые выше разума; но их интуиция лучше дает при отсутствии, чем при посредстве мысли. С этими идеями бывает то же, что с идеей о сне, о которой до известной степени можно говорить в состоянии бодрствования, но которую вполне познать и постигнуть можно лишь при посредстве сна. В самом деле, подобное познается лишь через подобное; необходимым условием всякого познания является то, чтобы субъект был подобен объекту".
     
     Порфирий.736
      "В состоянии духовной интуиции разум видит непознаваемые предметы при посредстве света, который на них проливает Первоединый, и, видя эти предметы, он реально видит Непознаваемый Свет. Но так как разум сосредоточивает все свое внимание на освещенных предметах, он неясно видит Начало, их озаряющее; если же, наоборот, он забывает видимые предметы, чтобы созерцать лучи, делающие их видимыми, он прозревает самый свет и Начало света. Но разум созерцает Непознаваемый Свет не во вне себя, он уподобляется глазу, который, не восприняв никакого внешнего и чуждого света, даже не заметив его, внезапно поражается ему одному свойственным лучом, который исходит из него и является ему среди мрака; то же происходит, когда глаз, не желая видеть другие предметы, смыкает свои ресницы и свет свой извлекает из себя самого, или под давлением руки видит свет, живущий в нем самом. Тогда, не видя внешнего, он все-таки видит, он даже видит больше, чем во всякое другое время, ибо он видит свет. Другие предметы, которые он созерцал раньше, хотя и освещенные, не были, однако, самим светом. Равным образом, когда разум будто бы закрывает глаза на внешние предметы и, сосредоточась на себе самом, ничего не видит, он не видит лишь чуждого света, горящего на чуждых формах, но он видит свой собственный свет, который вдруг загорается внутри чистейшим сиянием. Нужно, чтобы душа, изучающая Бога и ищущая постигнуть Его, образовала о Нем какую-либо идею; еще необходимо, чтобы она погрузилась в глубины Божества, зная как Велико То, с Чем она хочет соединиться, и убежденная, она в этом единении обретает блаженство до тех пор, пока она вместо того, чтобы созерцать себя или Непознаваемый Мир, сама не сделается предметом созерцания и не загорится блеском Первых Идей, Источник которых над нами".
     
     Плотин.737
      Познание в разуме и познание интуицией между собой равноправны; как то, так и другое одинаково даются не даром, а являются результатом работы и напряжения сознания. Различие состоит лишь в технике познавании: при познании в разуме, человек должен сделать силой своей воли ряд построений по перемещению плоскости сознания; при познании с помощью интуиции эта плоскость сознания только перестраивается, как бы видоизменяется без перемещения силой той же самой воли. Вообще же говоря, познания этих двух видов обыкновенно переплетены между собой и при всяком познавании в разуме человек пользуется интуицией, а при познании силой интуиции он довершает его в разуме. Чем выше человек, тем более способен он познавать интуицией; более того, самое его развитие состоит прежде всего в том, что он преобразует метод своих познавании, все более и более пользуясь интуицией.
     
     §2. Об интуиции
     "На небе знать - то же, что видеть.
На земле - то же, что вспоминать.
Счастлив тот, кто проник в мистерии,
Он познал Источник и Конец жизни".

     
     Пиндар.
      В познании нет и не может быть элемента случайности, каким бы путем или методом человек ни познавал. Классификация есть колыбель всякой науки вообще; интуиция как первоосновной источник всякого знания также не может не зиждиться на этом законе. Когда человек приступает к какому-либо конкретному познаванию, то он должен не только ясно сознать свою цель, но и строго ограничить ту систему представлений и умозаключений, которая является в этом познании начальным этапом. Если сказанное составляет уже необходимое условие при познании в разуме, то тем большее значение оно имеет при познании интуицией. Познавая в разуме, человек еще может, совершая свои логические построения и составляя частные синтезы, базироваться вначале лишь на части первоисходных представлений, а уже затем достроить остальное. Наоборот, при познании интуицией, человек необходимо должен поставить в своем сознании задачу в ее полном целостном объеме. Исполнение этого требования не только является необходимым для свершения интуитивного познания, но более того, оно выражает собой самую сущность процесса. Это именно и выражается законом, лежащем в основе всего учения об интуиции. - "При всяком интуитивном познании человек должен ясно формулировать свою цель и обнять в своем сознании всю систему представлений, которая к этой цели ведет. Он должен твердо очертить эту первоначальную систему, совершенно оторвать ее от всего остального мира, всю силу своей воли сосредоточить на желании данной цели и в момент высшего напряжения этой воли он должен в порыве ввысь оторваться и от цели и от начальной системы, стремясь вглубь своей собственной сущности. Мгновение спустя он уже будет иметь ответ, а если же его не последует, то это покажет лишь то, что средоточие было исполнено не с достаточной полнотой и совершенством".
     
      "Прежде чем душа найдет возможность постигать и дерзнет припоминать, она должна соединиться с Безмолвным Глаголом, и тогда для внутреннего слуха будет говорить Голос Безмолвия".
     
     Из восточной мудрости.
      "Пусть они узнают, что лучшее и благороднейшее, к чему можно прийти в этой жизни, это молчать и дать Богу говорить и действовать в тебе. Когда все силы отрешены от своих дел и образов, изрекается то Слово. Поэтому и говорит он: "Среди молчания было сказано мне тайное Слово".
     
     Мейстер Экхарт.738
      "Заставь свое Я пребывать в религиозном молчании, чтобы Сам мог быть услышан, и тогда уйди в глубины твоего разума и слушай, что говорит Всеобъемлющий, Безличный, Называемый гностиками Пучиной..."

          Ovid.740
"Нелепо было бы справляться, откуда происходит это интуитивное знание, как если бы это было нечто зависящее от места или движения. Оно не откуда ни приближается и не направляется никуда; оно является или не является вовсе. Так что, бесполезно было бы преследовать это знание в намерении открыть его тайные родники, но в безмолвии следует ждать, пока оно внезапно над нами не загорится, внутренне приготовляясь к священному зрелищу, как глаз терпеливо ждет восхода солнца. Не при посредстве воображения или размышления, которое само обязано извне заимствовать свои принципы, мы представляем себе Непознаваемые Силы, т.е. То, Что находится над нами: но при посредстве врожденной нам способности Их созерцать, позволяющей нам говорить о Них здесь".
&nbs
     Плотин.
      "Вот ступени лестницы, по которым экстаз поднимается, дабы предстать во всем ослепительном блеске своего апофеоза:
     
      Направление своего внимания на один какой-нибудь факт сознания, будь это ощущение внешнего или внутреннего мира, деятельная мысль или вибрирующее чувство.
      Возрастающее помутнение и охлаждение всех других ощущений, всех других мыслей, всех других прошедших и настоящих чувств. Бурное стремление всех энергий к одному пункту, как бы под влиянием притяжения непреодолимого бедствия. Исчезновение всех форм внешней и внутренней чувствительности. Параличи и еще чаще каталепсия всех мышц, а вследствие этого долгое и судорожное пребывание в одном и том же положении, что, большей частью, выражает крайнее уничижение или крайнюю экзальтацию.
      Неудержимое стремление вверх, хотя бы одними глазами. Появление образов, соединяющихся в одной картине, или же одного образа, соединяющего в себе все красоты рисунка и красок. Конечный результат, одно, потрясающее ощущение, поглощающее ощущение, в которое превращаются все остальные аффективные силы. Испускание из этого единичного пункта световых лучей, переходящих в молнии. Восторг или экстаз".
     Паоло Мантегацца.741
      "Все сколько-нибудь знакомые с процессом художественного творчества хорошо знают, что художественные идеи и образы не суть сложные продукты наблюдения и рефлексии, а являются умственному взору разом в своей внутренней целости (художник видит их, как это прямо утверждали про себя Гёте и Гофман), и дальнейшая художественная работа сводится только к их развитию и воплощению в материальных подробностях".
      Принцип, лежащий в основе этого закона, тот же самый, который покоится в основании общих законов проектирования и выявления; как там, так и здесь результат является мгновенно за нанесением последней грани. Именно поэтому всякое проявление сущности, вообще говоря, выражается и познается с помощью интуиции, а она сама есть в то же время синоним проявления. Познание сущности и познание формы тем, прежде всего, отличаются друг от друга, что знание формы доступно каждому и постигается скрупулезным исследованием, ведение же сущности есть высший дар и он доступен лишь избранным, и именно в возможности обладания им проявляется божественность сущности человека. Знание формы само по себе не может привести к познанию синтеза, ибо для восприятия его потребно наличие ряда данных, могущих и не быть у человека; наоборот, ведение сущности есть всегда, вместе с тем, и знание формы, ибо каждый единичный оттенок ее, каждая отдельная грань, может быть легко выявлена методом долженствования. Живя в земной юдоли и проходя скорбный путь своей жизни, человек является вечно рабом, поскольку живет он своим малым разумом. Сколько бы он ни знал, сколько бы ни приобрел он опыта жизненного, все равно он беспрестанно наталкивается на ограничения и препятствия. Рано или поздно он неминуемо должен сознать себя слепым орудием неведомых законов, заставляющих не только исполнять непонятную работу, но и самого ковать цепи своей quasi-свободной воли. Если человек не пытается бороться, если он смиряет гордый дух свой, то, в конце концов, он может найти себе удовлетворение в самом процессе жизни, найти в нем ее оправдание и цель. Но как бы ни смирялся человек, в недрах души его живет пламенная вера в таящуюся где-то в бездонных глубинах его существа безграничную свободу; он знает, что в нем самом под образом раба смиренного спит властелин, который жив и может проснуться; и вот, подчас под влиянием ничтожной причины, до человека вдруг начинают долетать какие-то смутные образы, грезы и мечтания. Он еще не верит им, не понимает их, но уже жаждет безраздельно всей силой своей души. Эти смутные видения убаюкивают разум человека, они притупляют его волю, парализуют чувство критики и, навевая сладостные сны, уносят в царство сказки. Придя в себя, человек сам не понимает, что с ним было, он смущается, ему становится неловко перед самим собой, а тем паче он старается скрыть от других прошедший порыв сладкого безумия. Но вот проходит время, прошедшее возвращается, человеком вновь овладевает Богиня Мечты, и на ее крыльях могучих он вновь уносится в край неведомый. Человек все больше прислушивается к его веяниям, в нем рождается жгучий интерес, рождается доверие и, мало-помалу, он начинает верить в этот новый мир, где так хорошо, где столько свободы, где все его заветные желания облекаются плотью действительности. Но чем больше человек рождается в этом втором мире, тем тяжелее возврат назад, тем болезненнее реакция, тем безысходнее тоска. Проходит время, порой многие, бесконечные годы, пока человек начнет связывать эти два разных мира в один, убеждаться в тождестве своей личности, как там, так и здесь. И вот человек начинает переносить веяния одного мира в другой, в нем рождается дар интуиции, как чувства единства, как знание цельности, и мощью свободы в одном мире он начинает рушить оковы в другом. Постепенно в человеке просыпается властелин, дремавший дотоле; он начинает жить тем высшим таинственным миром, он становится его сознательным деятелем, он чувствует себя уже иначе в земной юдоли, делается господином своей судьбы, т.е. становится Магом.
     Владимир Соловьев.742
      "Активный экстаз имеет две степени. - На первой - адепт проникает сущность природы, ниспосланной Провидением, Природы Открытой, сообщающей ему прямо, без символов, Свет - Истину. - На второй - он может даже сообщаться с Чистым Духом, Который его уносит к Неисповедимому Небу Божественных Архетипов, ибо в этих случаях имеется как бы переливание Божественной Мысли, делающейся мыслью человеческой в разуме адепта о средством особой алхимии, превращением потрясающим и необъяснимым".
     
     Станислав де Гуайта.743
      Интуиция - этот высший дар делается воистину путеводной звездой человека, он начинает видеть все через ее свет; вот почему в традиции оккультизма интуиции приписывается эпитет "Stella Magorum" - "Звезды Магов". Интуиция есть та именно сторона существа человека, которая делает его божественным; она приобщает его Горнему Миру и связывает со всем неразрывными узами; учение об этом высшем даре и является доктриной Аркана XVII.
     
      §3. Познание интуицией как высшая достоверность; авторитет и единство интуитивного ведения При интуитивном познании процесс его течения для сознания прерывист, ибо часть его траектории лежит в области неведомого; познание логическое осуществляется непрерывным процессом и весь путь его освещен сознанием. Когда человек познает путем логики, он опирается целиком на волю своего относительного Эго, на сознательный разум и на опыт части состава, освещенной сознанием; в силу этого в процессе логического познания человек не только должен тратить силы свои на самое его осуществление, но и все время твердо памятовать о конечной цели и в каждый данный момент познания им руководить. Ясно, что лишь совершенный человек может совершенно познавать логикой. Действительно, в этом случае человек должен стремиться к смутно сознаваемой цели неведомым путем, а потому всякое познавание путем логики в себе самом несет источник сомнений. Чем выше цель, чем дальше к ней путь, тем сомнения более сильны, и самый разумный человек, самый строгий логический мыслитель всегда отравляет интеллектуальное наслаждение познавания ядом сомнения, как следствие сознания им же самим условности и относительности пути, развития своих мыслей. При познании интуицией человек прислушивается к высшей силе, он опирается на высшую волю и на высший опыт. Опыт и его производная - мудрость имеют отличительным признаком то, что их скрыть нельзя, как нельзя и подделать. С первого же дуновения внутреннего голоса своего, человек чувствует в нем силу великую, а потому в нем тотчас же рождается доверие, быстро претворяющееся в веру, воистину непоколебимую. "Там, в этом священном лесу, сидя у подножья пипалы,744 я направил мой дух к Этой Душе, проникшей в мою собственную душу, как только я почувствовал, что это свершилось. И по мере того как я воспарял к Лотосу у ног Ари, дух был побежден этой силой воспарения, глаза увлажнились слезами желания, и я почувствовал, как Это Божественное Существо стало постепенно нисходить в мое сердце".      

     Бхагавата пурана.745
      Для человека, познающего интуицией, авторитет того высшего начала, которое эту интуицию осуществляет, стоит на недосягаемой выси. На пути веков история равно показывает, что люди, которых коснулось веяние внутреннего Гения Божественного, всегда и неизменно свято верили в то, что они открывали другим. Гениальность и вера, откровение и непреложность против напора сомнений всегда и неизменно были неразрывно связаны друг с другом. Когда человек в чем-либо твердо убежден, он тем самым излагает свое знание с убеждением; в свои слова и в свои творения он вкладывает искры своего духа и веры в сообщаемое им знание; эти искры зажигают в сердцах людей ответный отблеск и, приобщая к знанию, приобщают и к вере в него. Интуитивное откровение и вера в него непреложная никогда не ограничивались одним пылающим сердцем, они всегда широко распространялись и создавали круг людей, веривших столь же свято, как и первый избранник. Всякое откровение, всякая интуиция всегда создают школу, и только они одни. В них есть жизнь, в них есть нечто неуловимое, что исполняет все формы их силой великой духа и, наоборот, самые хитроумнейшие хитросплетения сухого разума всегда оставались лежать втуне, и фолианты, их вмещавшие, одиноко желтели и пепелились, забытые Богом и людьми.
     
      "Это не книги дают эти великие знания; необходимо их черпать в самом себе глубоким погружением в свой дух и искать священный огонь в его собственном источнике... Вот почему я ничего не писал об этих открытиях и никогда о них впредь говорить не буду. Всякий человек, кто примется за эту работу, чтобы обнародовать эти знания, будет работать всуе и все результаты им достигнутые, будут лишь в том, что, исключая небольшое число людей, которым Бог дал достаточно разума для того, чтобы видеть самим эти Небесные Истины, он внушит одним людям к ним презрение, а других исполнит тщеславной и дерзкой самонадеянностью, как если бы они знали эти чудесные вещи, которых, однако, они не знают".
     
     Платон.746
      Эта великая сила придавала облику избранника, постигшего ведение, неизъяснимое обаяние. Такой гений всегда возбуждал самые сильные чувства, будь то любовь бесконечная, будь то злоба свирепая. Но ему до этого было мало дела; знание Истины и твердая вера в Нее всегда выливались в полную, непреклонную убежденность в необходимость и глубокую ценность исполняемой им миссии, а потому, несмотря ни на что, он спокойно провозглашал свое учение с полным сознанием его цели и достоинства. Достоверность Истины, которая черпается интуитивным познанием, обуславливает и другое Ее свойство.
     
     ОШО "Интуиция".
      Я наблюдал, встречаясь с тысячами людей, что в своем большинстве интеллектуальные люди не разумны, потому что им не нужно быть разумными. Достаточно их интеллекта, их знания. Но человек, у которого нет никакого знания, интеллекта и образования, должен найти какой-то разум внутри себя; он не может искать снаружи. И поскольку он должен полагаться на свой разум, разум начинает расти. Таким образом, интуиция имеет нечто общее с интеллектом, но она не интеллектуальна. Это разум. Интеллект и разум действуют совершенно по-разному. Интеллект действует постепенно, шаг за шагом. Это процедура, методология. Если ты исследуешь вопрос в математике, нужно следовать определенным шагам. В Индии есть одна женщина, Шакунтала, которая побывала во многих университетах всего мира, демонстрируя свою интуицию. Она не математик, она даже не очень образованна - просто высшее образование. Даже когда был жив Альберт Эйнштейн, она проводила свою демонстрацию перед ним. И ее демонстрация была очень странной. Она садилась с куском мела у доски; ей можно было задать любой вопрос из области математики и арифметики, и не успевал еще закончиться вопрос, как она уже начинала писать ответ. Альберт Эйнштейн дал ей свидетельство - она показывала мне это свидетельство, когда я был в Мадрасе, где она живет. Она показывала мне все свои свидетельства, и в одном из них, от Альберта Эйнштейна, говорится: "Я задал этой женщине вопрос, на разрешение которого мне потребовалось три часа, потому что мне пришлось следовать определенному методу; я не могу просто перескочить от вопроса к ответу. Я не знаю никого, кто может это сделать за меньшее время, чем потребовалось мне, и это три часа. Другим может потребоваться шесть часов или больше, но я могу это сделать за три часа, потому что делал это раньше. Но должна быть выполнена вся процедура. Если пропустить хотя бы один шаг..." Числа были так велики, что ей потребовалась вся доска, чтобы написать ответ. И не успел он задать вопрос, как она уже начала писать ответ. Он был озадачен, абсолютно озадачен, потому что это было невозможно. Он спросил: - Как ты это делаешь? - Не знаю, - сказала она, - это просто происходит. Когда ты меня спрашиваешь, у меня перед глазами, где-то внутри, начинают появляться цифры. Я вижу 1, 2, 3 и просто начинаю записывать. Эта женщина родилась с действующей интуицией. Но мне было действительно жаль ее, потому что она сделала из этого демонстрацию. Никто не беспокоился о том, что женщина, рожденная с действующей интуицией, может очень легко стать просветленной. Она стоит на самой границе; еще один шаг, и она станет предельным в своем сознании. Но она этого не осознает, потому что это только природная патология. Есть еще мальчик, Шанкаран, который работал в городе рикшей. В этом городе был профессор математики, англичанин, который каждый день приезжал на рикше в университет. Один или два раза случалось так, что он раздумывал над определенной проблемой, а мальчик просто смотрел и говорил: - Вот ответ. Профессор ничего не говорил - он просто думал - а мальчик тянул повозку, но он говорил: - Вот ответ. Профессор приходил в университет, прорабатывал весь процесс и удивлялся, когда оказывалось, что это и есть ответ. Когда это случилось два или три раза, он спросил мальчика: - Как ты это делаешь? Тот отвечал: - Я ничего не делаю. Я просто чувствую тебя позади меня, чувствую твою озабоченность, и начинают появляться какие-то цифры. Я не очень образован, но цифры понимаю. И я вижу столько цифр в твоем уме у меня за спиной - целая очередь - и вдруг внезапно какие-то цифры появляются и у меня в уме, и я говорю тебе, что это и есть ответ. Я не знаю, как это происходит. Этот профессор отправил Шанкарана в Оксфорд, потому что это было еще больше, чем Шакунтала. Ей нужно было задать вопрос, и она могла написать ответ; с Шанкараном нужно было только визуализировать вопрос, и он мог написать ответ. Его интуиция действовала полнее, он видел и вопрос, и ответ - он мог читать в уме. И он был еще более неграмотным, и таким бедным, что ему приходилось тянуть рикшу. Он стал отдельным явлением в истории математики, потому что он разрешил многие вопросы, которые оставались нерешенными многие века - хотя и не мог объяснить, как. Он давал ответ - но как судить, правилен ли этот ответ? Это требовало многих лет. Когда была развита высшая математика, эти вопросы смогли разработать. Шанкаран уже умер, но его ответы были правильными. Интуиция действует, как квантовый скачок. В ней нет никакой методологической процедуры, она просто видит вещи. У нее есть зрячие глаза. Она видит вещи, о которых вы никогда не думали как о вещах - например, любовь. Ты никогда не думал о ней как о вещи. Но человек интуиции может видеть, есть в тебе любовь или нет, есть ли в тебе доверие, есть ли в тебе сомнение. Он видит все это, словно это вещи. В моем видении интуиция занимает самое высокое место. Вот куда я вас хочу подвести. Замутненное подсознание мешает тебе. Очисти его; а способ его очистить - его удовлетворить, удовлетворить настолько, чтобы оно говорило тебе: "Пожалуйста, остановись! Это больше, чем мне нужно". Оставь его лишь тогда. И с ним интеллект наполняется таким свежим притоком энергии, что превращается в разум. И тогда энергия поднимается выше и раскрывает двери интуиции. Тогда ты можешь видеть вещи, невидимые для физических глаз, вещи, которые даже не вещи. Любовь - это не вещь, истина - это не вещь, доверие - это не вещь, но это реальность - гораздо более реальная, чем ваши вещи. Но это реальность только для интуиции - экзистенциальные вещи. И когда впервые начинает действовать твоя интуиция, ты впервые становишься действительно человеком. В бессознательном ты животное. В сознательном ты больше не животное. В сверхсознательном ты человек. Я люблю изречение мистика-баула Чандидаса, потому что этот человек в простом предложении сконцентрировал весь мой подход: Сабар упар манус сатья; тахар упар наин. "Превыше всего истина человека; выше нет ничего". Этот человек, Чандидас, наверное, был подлинно религиозным человеком. Он отрицает Бога, он отрицает все, кроме человеческого цветения. Сабар упар - "превыше всего, над всем". Манус сатья - "истина человека". Тахар упар наин - "а за пределами этого я далеко путешествовал - ничего нет". Как только ты достигаешь своего человеческого потенциала в его тотальном цветении, ты прибыл домой.
     
     К.Г.Юнг." Структура души". отрывок
      "По-моему, нет никаких сомнений в том, что все виды активности, обычно имеющие место в сознании, могут также осуществляться и в бессознательном. Существует множество примеров, когда интеллектуальная проблема, оставшаяся нерешенной в бодрствующем состоянии, обретала решение во сне. Так, я знаю одного бухгалтера-ревизора, который в течение многих дней тщетно пытался распутать злонамеренное банкротство. Однажды он просидел за этим занятием до полуночи и, не добившись успеха, отправился спать. В три часа утра жена услышала, как он встал с постели и пошел в свой кабинет. Она последовала за ним и увидела, как он что-то усердно пишет, сидя за своим рабочим столом. Примерно через четверть часа он вернулся в спальню. Утром он ничего не помнил и снова принялся за работу, как вдруг обнаружил целый ряд сделанных его рукой записей, которые сразу расставили все по местам в этом запутанном деле. В своей практической работе я имею дело со сновидениями уже более двадцати лет. Много раз я был свидетелем того, как не мыслимые сознательно мысли и не переживаемые сознательно чувства днем позже появлялись в сновидениях и, таким образом, окольным путем достигали сознания. Сновидение как таковое, несомненно, является содержанием сознания, иначе оно не могло бы быть объектом непосредственного опыта. Но коль скоро сновидение делает известным материал, который прежде был бессознательным, мы вынуждены допустить, что эти содержания уже имели какую-то форму психического существования в бессознательном состоянии, а в сновидении лишь показались перед "остатками" сознания. Сновидение относится к нормальным содержаниям души и может рассматриваться в качестве равнодействующей бессознательных процессов, вторгающейся в сознание."
     
     философия Юнга;
      Конфликт между наукой и религией в действительности вызван неправильным пониманием проблемы с обеих сторон. Научный материализм просто ввел новую сущность, а это - интеллектуальный грех. Он дал другое имя высшему принципу действительности и предположил, что это создало новую вещь и разрушило старую. Но назовете ли вы эту первопричину бытия "Богом", "материей", "энергией" или как-то там еще, как вам больше нравится, вы ровным счетом ничего не создали, а просто сменили символ. Материалист - это метафизик malgre lui (Вопреки себе (фр.). - Прим. пер). Вера же, напротив, старается удерживать первобытное психическое состояние единственно по сентиментальным мотивам. Она не желает отказываться от примитивного, по-детски наивного отношения к созданным разумом и гипостазированным фигурам; она хочет продолжать пользоваться защитой и доверием мира, по-прежнему управляемого могущественными, ответственными и добрыми (пра)родителями. Вера может включать sacrificiiim intellectus (Жертвоприношение интеллекта (лит.). - Прим. пер.) (при условии, что есть чем жертвовать), но никогда не жертвует чувством. Таким образом, верующие остаются детьми вместо того, чтобы быть как дети, и они не обретают себя, потому что не теряли. Кроме того, вера сталкивается с наукой и получает по заслугам, ибо отказывается разделять духовные приключения нашего века. Любой честный мыслитель вынужден признать ненадежность всех метафизических позиций и, в частности, всех вероучений. Ему также приходится допустить неоправданность всех метафизических утверждений и смело принять тот факт, что нет никакого доказательства способности человеческого разума (mind) вытаскивать себя, подобно известному барону, за косицу из болота, иначе говоря, устанавливать нечто трансцендентальное. Материализм - это метафизическая реакция на внезапное осознание того, что познание является умственной способностью, а будучи выведенным за человеческую плоскость, - проекцией. Реакция была "метафизической" постольку, поскольку человек среднего философского уровня был не в состоянии видеть сквозь подразумеваемую сущность, не понимая того, что "материя" - только другое имя для первопричины. По сравнению с этим, позиция веры наглядно показывает, как сопротивляющиеся люди должны были примириться с философской критикой. Она также демонстрирует, насколько велик страх выпустить из рук охранные грамоты детства и заглянуть в чужой, незнакомый мир, управляемый силами, равнодушными к человеку. На самом деле, ни в том, ни в другом случае ничего не меняется: человек и его окружение остаются теми же самыми. Человеку нужно лишь ясно понять, что он накрепко заперт с стенах своего разума (mind) и не может выйти за его пределы, даже в безумии, и что облик мира или его богов по многом зависит от его собственного психического состояния. Как я уже отмечал, ответственным за все, что мы можем утверждать о метафизических предметах, является, в первую очередь, устройство разума (mind). Кроме того, мы стали понимать, что интеллект - это не ens per se ((Нечто) существующее само по себе (лат.). - Прим. пер.) или самостоятельная умственная способность, а психическая функция, зависящая от состояний души (the psyche) как целого. Философское положение есть продукт определенной личности, живущей в определенное время в определенном месте, а не результат чисто логической и безличной процедуры. Сообразно этому, философское положение, главным образом, субъективно, а обладает ли оно объективной действительностью (validity), зависит от того, как мало или как много людей приходят в своих рассуждениях к тому же. Изоляция человека в стенах его разума (mind) вследствие эпистемологической критики привела, как и следовало ожидать, к психологической критике. Этот вид критики не пользуется популярностью у философов, поскольку им нравится считать философский интеллект совершенным и безусловным инструментом философии. И все же этот их интеллект - не более чем функция, зависящая от индивидуальной души (psyche) и ограниченная со всех сторон субъективными обстоятельствами, не говоря о влияниях среды. В самом деле, мы уже настолько свыклись с этой точкой зрения, что "mind" совершенно утратил свой всеобщий характер и стал более или менее индивидуализированной "вещью", без какого-либо следа его прежнего космического вида как anima rationalis (Разумной души (лат.). - Прим. пер.). Разум (mind) понимается в наши дни как субъективная, даже произвольная вещь. Как теперь оказалось, ранее гипостазированные "всеобщие идеи" есть не что иное, как умственные принципы, и до нас постепенно доходит, в какой степени весь наш опыт так называемой реальности является психическим; фактически, все мыслимое, чувствуемое или воспринимаемое суть психический образ, и сам мир существует лишь постольку, поскольку мы способны создавать его некий образ. Наше заточение в психическом (psyche) и ограниченность им производят на нас столь глубокое впечатление, что мы готовы допустить существование в нем даже того, о чем нам неведомо: мы называем это "бессознательным". Казавшаяся универсальной и метафизической, сфера разума была, таким образом, сведена к маленькому кругу индивидуального сознания, глубоко сознающего спою почти безграничную субъективность и инфантильно-архаическую склонность к глупым проекциям и иллюзиям. Многие преданные науке лица даже пожертвовали своими религиозными и философскими учениями, боясь неконтролируемого субъективизма. В качестве компенсации за утрату мира, который пульсировал с нашей крови и жил каждым нашим вздохом, мы воспылали восторженной любовью к фактам, - горам фактов, намного превышающим способность любого отдельного человека обозреть их. Мы питаем благочестивую надежду, что это случайное скопище фактов со временем примет форму значащего целого, однако никто не уверен в этом полностью, ибо ни один человеческий мозг не в состоянии охватить гигантскую общую сумму такого серийно производимого знания. Факты хоронят нас под собой, но всякий отважившийся на теоретические размышления должен оплачивать их нечистой совестью, - и это действительно так, потому что его будут постоянно уличать во лжи эти самые факты. Западная психология понимает "mind" как разумное функционирование души (the mental functioning of a psyche). Это - "склад ума" ("mentality") индивидуума. С безличным Мировым Разумом (Universal Mind) все еще можно встретиться в сфере философии, где он, по-видимому, является реликтом первой человеческой "души" ("soul"). Это изображение наших западных взглядов, возможно, покажется излишне решительным, однако я не думаю, что оно далеко от истины. Во всяком случае, нашему взору открывается нечто подобное, как только мы сопоставляем наш склад ума с восточным образом мысли. На Востоке разум (mind) - это космический фактор, подлинная .сущность жизни, тогда как на Западе мы только начали понимать, (что он является существенным условием познания и, следовательно, когнитивного существования мира. На Востоке нет конфликта между религией и наукой, потому что наука здесь не основывается на восторженной страсти к фактам, а религия не опирается на одну только веру. Востоку свойственны религиозное познание и познавательная (cognitive) религия (Я намеренно не принимаю в расчет модернизированный Восток.). У нас человек несоизмеримо мал и полностью уповает на милость Божью, которая есть все; на Востоке же, человек есть Бог, и потому он спасает себя сам. Боги тибетского буддизма относятся к сфере иллюзорной выделяемости и созданных разумом проекций, - и, тем не менее, они существуют. Что касается нас, то иллюзия остается иллюзией и, значит, ничем. Несмотря на парадоксальность моего утверждения, оно все же правильно: мысль у нас не обладает надлежащей реальностью, мы относимся к ней так, как если бы она была небытием (nothingness). Даже если мысль сама по себе истинна, мы считаем, что она существует только благодаря определенным фактам, которые, как обычно говорят, она выражает в виде формулировки. Мы можем создать самый разительный факт, наподобие атомной бомбы, с помощью этой вечно меняющейся фантасмагории по сути не существующих мыслей, однако нам кажется полным абсурдом, что когда-либо можно установить реальность самой мысли. "Психическая реальность" - это понятие, которое вызывает споры, подобно понятиям "души" ("psyche") или "разума" ("mind"). Под последним одни понимают сознание и его содержание, другие допускают существование "неясных" или "подсознательных" представлений. Одни включают инстинкты в психическую сферу, другие исключают их. Подавляющее большинство считает, что психика (psyche) является результатом биохимических процессов в клетках мозга. Некоторые же предполагают, что как раз душа (psyche) и заставляет кортикальные клетки функционировать. Кто-то отождествляет "жизнь" ("life") с душой (psyche). Но лишь немногие смотрят на психический феномен как на категорию существования per sе (Самого по себе, в чистом виде (лат.). - Прим. пер) и выводят из этого признания неизбежные следствия. Разве не парадоксально, что всем известная категория существования, sine qua поп ("Без которого нет", т. е. непременное условие (лат.)) всякого существования, а именно - психика (psyche), рассматривается так, как если бы она была только полусуществующей? Психическое существование - это единственная категория существования, о котором мы имеем непосредственное знание, так как ни о чем невозможно узнать, если это сначала не появится как психический образ. Только психическое существование непосредственно поддается проверке. В той степени, в какой мир не принимает форму. психического образа, он, фактически, не существует. Это и есть та истина, которую за малым исключением, - как в случае философии Шопенгауэра, - Запад еще не осознал полностью. А на Шопенгауэра оказали влияние буддизм и Упанишады. Даже поверхностного знакомства с восточной мыслью достаточно для того, чтобы выявить фундаментальное различие, разделяющее Восток и Запад. Восток основывается на психической реальности, то есть на душе (psyche), как главном и единственном в своем роде условии существования. Создается впечатление, будто это восточное признание души является скорее психологическим фактом или проявлением темперамента, чем результатом философского рассуждения. Ибо это типично интровертированная позиция, противополагаемая столь же типично экстравертированной позиции Запада